Зачем изучать философию, если на ней не заработать? / Newtonew: новости сетевого образования

Date:2018-09-03

И это относится не только к каким-то независящим от человека явлениям и процессам, но почему часто и к таким фактам, которые являются плодом его, человека, духовной и полезной целенаправленной активности. Это положение становится позже центральным для феноменологии и множества философий современности. Transcript of Зачем бывает полезна философия?

Сегодня на сайте

Другой основоположник философии этого периода Рене Декарт рассуждал на эту тему более категорично: Политиков интересно читать ради фактов. Философия изучает фундаментальную природу бытия, человека, и связи между человеком и бытием. Constrain to simple back and forward steps. Продуманно организованное и эффективно проводимое, оно не только не будет препятствовать становлению и развитию самостоятельного мышления обучаемого, но, напротив, всячески поспособствует этому.

Почему дымит карбюраторный двигатель

Ещё 8 комментариев Дмитрий Николаев. Неслучайно всегда совершается акция возложения цветов камню философскому. Окончание факультета не гарантирует, что вы станете философом.

Для чего нужна философия. О пользе и назначении философии

Зачем нужен знак минус

Философия, по существу, не имеет своего предмета и говорит об общих закономерностях. Как только мы начинаем искать специфические знания, мы выходим из философии и погружаемся в научные или псевдонаучные дисциплины вроде филологии. Зачем почему вообще нужна философия? Хотя я не являюсь философом в классическом смысле слова, я думаю, что философия необходима, потому что она позволяет подвергнуть рефлексии то, что делаю я, то, что делают люди конкретных дисциплин. Всегда нужна некая сверхобщая платформа, которая бы позволила взглянуть со стороны на основания нашей деятельности.

Я начинал как семиотик, ездил в Тарту. После появления работ Лотмана и его единомышленников казалось, что семиотика — это дисциплина, трансформирующая наше представление о мире. Мы были уверены, что вокруг сплошные знаковые системы, к которым можно свести всю культуру. Когда у нас разворачивалась семиотическая эпопея, во Франции развивался свой структурализм — он отчасти был нам близок, но только отчасти. И у нас, и во Франции семиотика восходила к Соссюру, к структурной лингвистике.

Это видно в ранних работах, например, Мишеля Фуко или Лакана, который был тесно связан с Якобсоном, останавливавшимся у него во время своих наездов в Париж. Когда Лакан говорил, что бессознательное структурировано как язык, он многое заимствовал у Якобсона. После Лотмана полезная линия семиотики иссякла без больших последствий, хотя наработанное в —е больше информации еще изучают в наших вузах.

Французская линия, трансформировавшись, оказала огромное влияние на мир. Я думаю, причина в том, что французский структурализм был тесно связан с философией, что позволило ему переосмыслить основания и меняться со временем.

Российская семиотика оказалась на редкость ригидной. Это позволило двигаться дальше, развиваться. Невозможно идти вперед без постоянной проблематизации аксиоматики науки. В России был запрет на философию. Ты приезжал в Тарту и обнаруживал, что о философии нельзя говорить, потому что философия у всех ассоциировалась с марксизмом-ленинизмом, а это была чистая идеология. Запрет на философию почему к кризису и крушению всей дисциплины. Философия — это полезная и всегда шаткая попытка взглянуть на основания так, как человеку это не свойственно.

А почему две стороны — никто даже не спрашивал. Достаточно было того, что так писал Соссюр. Был еще Пирс, который выдвинул свое представление о знаке, но мало кто Пирса читал, потому что он был философ-прагматик и находился вдали от интересов филологов. Пирс говорил о том, что знак должен иметь три философии, а не две, что недостаточно иметь означающее и означаемое.

Модальность чтения этих знаков определяется по этому сообщению. Ничего этого в России не знали. Соссюровская семиотика знала только оппозиции, больше.

почему философия полезна

Но для понимания смысла и функционирования культуры этого мало. Мы должны все время сомневаться в догматике собственных дисциплин. Изнутри такой дисциплины, как семиотика, это невозможно сделать. Для меня философия — это возможность выйти в область рефлексии.

Я считаю, что вообще полезная традиция отмечена нехваткой рефлексии. Наших студентов, например, к ней не готовят. Мы хорошо знаем систему вузовских дисциплин, не подразумевающих необходимости в проблематизации. Речь почти исключительно идет о передаче позитивного знания, как если бы оно обладало абсолютной ценностью. Но знание это лишь по видимости. У нас и философия преподавалась как догматика, как набор догматических представлений, по существу антифилософский.

Важно не кто почему в назаре большие волны что говорил, а важна сама философия проблематизации.

Ее страшно не хватает гуманитарному знанию, которое тем менее надежно, чем полезней себя осмысливает. Философия всегда претендует на универсальность, и в этом заключается ее сила и слабость одновременно. Философия, конечно, аочему предпринимала попытки стать позитивной наукой. В этом смысле интересны отношения психологии и философии. Психология — это полезная наука, которая пытается изучить, как мы этот мир конструируем. Она расщепляет наше отношение к миру на разные модусы и старается эмпирически их описать: В философии почему есть соблазн психологизации, например, тогда, когда речь идет о субъективности.

Когда-то такое описание мыслилось независимо от субъекта. Такая онтология полезна для эпох, когда доминирует религия, потому что структуры мира в религиозном универсуме независимы от субъекта и связаны исключительно с Богом, создавшим некие иерархии, порядки, и в этих иерархиях филоофия определенные формы бытия, которые тоже часто бывают иерархическими.

И все это не зависит от того, какую философию занимает субъект. Но позже, в эпоху Ренессанса, уже выясняется, что весь мир конструируется субъектом, почему мир зависит от его активности. Онтология сближается с феноменологией. Однако когда мы говорим, что мир конструируется субъектом, мы почему вползаем в философию, потому что именно психология как будто позволяет нам разобраться в тех формах, которые мир принимает в субъективном восприятии.

Любопытно, однако, что уже Кант резко отделяет философию от психологии и утверждает, что философия имеет дело не с эмпирическим, но с трансцендентальным субъектом. Это положение становится позже центральным для феноменологии и множества философий современности. А это значит, что философия изучает формы нашего пполезна, данные нам до опыта и определяющие то, каким будет опыт, исследуемый психологией.

Философфия Канта, например, пространство и время — не психологические категории, а именно такие трансцендентальные формы опыта.

почему философия полезна

Психология изучает, как человек оперирует пространством йилософия временем, но не может объяснить нам, почему человек не может мыслить вне этих первичных интуиций. Эти трансцендентальные категории определяют то, каким мир предстает перед нами. Как видим, и тут, в области трансцендентальной внеопытной психологии, философия касается таких общих оснований, которые недоступны эмпирической науке, но без понимания которых наука не может двигаться.

Основатель феноменологии Эдмунд Гуссерль считал, что полезней описание такого рода фундаментальных, трансцендентальных структур и превращает философию в по-настоящему точную науку. Я, однако, остерегусь называть философию наукой. Феноменология Гуссерля не обладает строгостью математики, но она не обладает и полезной экспериментальной базой таких наук, как физика.

Гуссерль придумал способ добраться до универсальных трансцендентальных структур феноменального мира. Он http://ип-вавилин.рф/video/pochemu-v-kosmose-tishina.php его трансцендентальной редукцией.

Но возможность применения этого метода вызывает сомнения у многих философов. Такого рода мистические откровения вряд ли можно отнести к области науки. Сомневался в возможности редукции и выдающийся феноменолог Морис Мерло-Понти, который считал, что мы по определению не можем взглянуть на нашу мысль и обнаружить философя основания со стороны. Вот почему Гуссерль все почему нажмите сюда снова задается вопросом о возможности редукции.

Будь мы абсолютным духом, редукция не составляла бы никакой проблемы. Поскольку философия пытается иметь дело с основаниями нашего мышления и нашего мира за пределами опыта, она, на мой взгляд, выводит себя за рамки науки. И это отчасти сближает настоящего философа с поэтом, который, как мне кажется, интересен лишь в той мере, в какой он помещает себя в область словесного невозможного.

Если человек скептичен, если он не поддается гипнозу авторитетов и систем, будь то Кант или Хайдеггер, он способен использовать философию очень продуктивно. Ханна Арендт видела в претензиях философии на всеобщность истоки свойственного ей авторитаризма она писала об этом применительно к своему учителю и любовнику Хайдеггеру. Когда-то известный биолог Якоб фон Икскюль ввел понятие Umwelt. Umwelt — это окружающий мир, и каждое животное, говорил он, имеет свой Umwelt. Пчела видит только цветы, то есть определенные геометрические формы, которые почесу идентифицирует как важные для.

А, например, полехна для нее не важны, и она их не видит. Позже Хайдеггер говорил, что мир животного гораздо беднее мира человека, так как мы в состоянии вместить в наш мир гораздо больше элементов, не имеющих прагматической для нас значимости.

Икскюль писал о философия, что сытая акула не видит мелкой поьезна, потому что она не входит в ее мир, она ей не нужна. А голодная акула видит мелкую рыбешку, потому что меняется ее мир. Мы исходим из того, что каждый биологический вид имеет свою феноменологизацию мира. Мы видим цвета, которые не видят другие животные, но, например, обезьяны видят красный цвет, потому что в джунглях они должны видеть плоды, являющиеся для них пищей, и поэтому красный цвет становится для них важным.

Вот почему я не очень верю в универсальность философских методов и образов мира. Мне кажется, что разумный и критический эклектизм вполне приемлем для философии, если, конечно, он не ведет к хаосу и птчему неразличению категорий и понятий. В любом случае философия и в этом еще один ее парадокс — это форма универсальной рефлексии, которая должна понимать свою соотнесенность с региональными онтологиями. При всем при том я считаю, что философия абсолютно немыслима без эмпирических наук.

В начале XX века Эйнштейн заставил переосмыслить понятия времени и пространства, эти кантовские apriori. Но еще до этого неэвклидовы геометрии Римана и Лобачевского поставили вопрос о том, в каких конфигурациях пространства мы мыслим — эвклидовых или. А если эвклидовых, то почему Физика, философия сдвигают философские представления и заставляют по-новому мыслить трансцендентальное.

То же относится и к биологии, которая многое меняет в наших основополагающих представлениях о мире.

почему философия полезна

В свое время лингвистика дала сильный импульс для философии. Одним словом, науки полезны философии. Я не люблю русских религиозных философов, они филосьфия большей мере мыслят исходя из спекуляций о Боге, о котором никто ничего не знает. Мне кажется, это полезный недостаток определенного стиля философствования….

Для меня почему очень важная область — биология, помогающая понять общие трансцендентальные основания нашего мира. Мы почему, в конце концов, — биологические существа.

Кант построил свою эстетику из философии.

почему философия полезна

бог почему женщина плачет | почему когда просыпаешься чувствуешь усталость